"День за днем" (рабочее название)
Автор: Haru (Seguchi Tohma)
Пейринг: Юки Эйри/Сегучи Тома
Размер: предполагается миди.
Статус: в процессе
Жанр: angst, drama
Рейтинг: пока что PG-13. Скорее всего, подрастет.
Предупреждение от автора: Герои Маки Мураками))) Взяла поиграть)
Глава 1 Удачный день и неудачный день
*** Удачный день ***
Удачный день – это может случиться с каждым. У Сегучи Томы, президента крупной звукозаписывающей компании Nittle Grasper, клавишника одноименной группы, сегодня был именно такой день, - удачный. Очень. Настолько удачный, что его можно назвать счастливым. И дело даже не в крупной сделке с иностранцами, заключенной Сегучи днем, и не в феерическом успехе концерта, посвященного выпуску нового альбома, вечером. Сегодня Тома узнал, что его жена, Мика, ждет ребенка, что скоро исполнится его заветная мечта, и он станет отцом.
- Кто же это будет? Мальчик или девочка? А может двойня? – думал Сегучи, обнимая супругу, и улыбался. – Кого бы мне хотелось больше?
Тома хотел мальчика. И дело было даже не в том, что малыш унаследует фамилию и бизнес, станет другом, помощником и единомышленником. Где-то в глубине души Тома надеялся, что ребенок будет хоть чуточку похож на Уесуги Эйри, того маленького смешливого мальчика, брата своей… тогда еще не жены, с которым подружился когда-то давным-давно, который очаровал его своей искренностью и обаянием, которого он не уберег, потерял.
Сегучи не раз пытался понять, какая сила влечет его к Эйри, заставляя беспокоиться о нем день и ночь, настойчиво заботиться, оберегать. Чувство вины за то, что не уследил за ним, не разглядел беды когда-то? Желание растопить лед, вернуть к жизни застывшие чувства и эмоции, снова видеть улыбку и задорные искорки в этих золотистых, некогда ласковых глазах? А иногда Сегучи казалось, он готов отдать все, лишь бы просто быть рядом каждый день, каждую ночь, каждую минуту и секунду. Просто так. Быть и все. И становилось неважным прошлое, холод, страх, отчужденность. Оставалось только ощущение души: глубокой, темной, но по-прежнему притягательной. Души, которой, знал Тома, никогда не коснется.
Сегучи понял давно, он стал ненужным в жизни Эйри. Теперь уже Юки Эйри, знаменитого писателя, самостоятельного, взрослого мужчины. Раньше осознавать этого не хотелось, а теперь пришлось.
- Я смогу оставить Эйри. И должен. Я назойливо встреваю в его жизнь, пытаюсь навести порядок на свой лад, а в результате лишаю свободы, ломаю и давлю, заставляю раз за разом окунаться в прошлое вместо того, чтобы отпустить его и смотреть в будущее, - жестко подытожил Тома. – У меня есть жена и скоро будет ребенок. Вот те, кому действительно нужна моя забота. Я должен и смогу обрести счастье в семье, а Эйри, наконец, будет жить своей жизнью. Без меня, без помех.
*** Неудачный день***
Неудачный день – это тоже бывает со всяким. Сегодня это произошло с Юки Эйри, успешным и весьма талантливым молодым писателем, шурином всемогущего Сегучи Томы. И дело было вовсе не в успехе творческих изысканий Юки, - муза посещала его кабинет исправно и усердно. Точно так же, с завидной регулярностью, гонорары посещали его карман.
Дело было в другом. Глубокая хандра опутала парня со всех сторон, сковывая сердце и разум. Апатия сменялась лишь приступами глубокого раздражения.
- Тревога. Непроходящая тревога – вот, что это. Что со мной? Все раздражает, все валится из рук. Не могу спокойно спать, есть, даже напиться толком не могу. Не могу никого видеть. Особенно этого… придурка Шуичи! Как он не поймет?! Почему не оставит меня в покое?! Что он вечно липнет ко мне, виснет, ноет, задает дурацкие вопросы, а услышав на них ответы рыдает?! Как будто бы он не знает, как бесят меня эти сцены?! Все он знает, только понимать ничего не хочет! Подавай ему круглосуточный розовый зефир в шоколаде! Сопли в сахаре, черт побери, а не зефир!!! – поздним вечером писатель метался по своей квартире в поисках успокоения.
Вернувшись с репетиции в исключительно радостном настроении, вышеупомянутый придурок, - Шиндо Шуичи, восходящая звезда, солист новой группы Bad Luck, - застал своего возлюбленного в дурном настроении. Очередная попытка поправить дело, неосторожная попытка, как стоит отметить, закончилась плачевно. Юное дарование было безжалостно выставлено за дверь со всеми пожитками и снабжено пожеланием не появляться больше на пороге этой квартиры.
Избавляя себя от мнимого источника неприятностей, писатель искренне надеялся, что покой и доброе расположение не замедлят вернуться. Не вышло.
- Нужно отвлечься. Нельзя же всю жизнь на таблетках сидеть! Поговрить бы с кем-нибудь… - Юки сам удивился своим мыслям. Ведь буквально десять минут назад рядом был Шуичи. И он жаждал общения. Но не хотелось. Совсем. Не то, что теперь, когда вокруг снова воцарилась тишина…
В последние месяцы безмолвие заполнило жизнь Эйри почти целиком. Сам он угрюмо молчал, лишь время от времени сердито хмыкая себе под нос. Шуичи, когда был дома, мышонком передвигался по квартире и не смел без особой необходимости отрывать хозяина от работы. Сегучи приходить перестал…
Сперва это радовало, ведь никто больше не лез с излишними вопросами, советами, наставлениями, не напоминал о прошлом раз за разом. Никто не заставлял обедать и ложиться спать вовремя, не варил макароны на кухне, не звонил вечерами, не заходил в гости. То есть, конечно же, Тома не прекратил общение. И звонил, и приходил, и в гости приглашал, но лишь изредка, и будто из вежливости. Та опека, которая так утомляла все эти годы, исчезла, и совершенно неожиданно ее стало не хватать.
- С тех пор, как Мика забеременела, Тома стал совсем другим, каким-то чужим, - Юки прижался щекой к прохладной балконной двери. – Кто бы знал, как он бесил меня раньше. Никогда бы не подумал, что мне будет его не хватать. Никогда не подумал бы, что Сегучи меня бросит.
Было досадно, очень-очень обидно. Эйри чувствовал, что начинает злиться на Тому, почти уже ненавидит его – так странно…
- Все ведь правильно, я сам так хотел. Я даже просил Мику, чтобы она родила Сегучи ребенка, чтобы он перестал преследовать меня. Почему мне так больно от того, что Тома меня бросил?! Именно бросил, использовал и забыл, как надоевшую игрушку! Я готов ненавидеть его, Мику, ребенка, весь мир! И вовсе не виноват Шуичи. Только Тома! Почему он так необходим мне?! Почему?!
Еще никто и никогда в этой жизни не бросал Юки Эйри. Он бросал всех и всегда был на коне. Но не теперь.
Глава 2
***Неудачный день***
Нет-нет, начался он вполне удачно. Впрочем, так бывает часто, когда неприятности пытаются застать врасплох. Еще утром Сегучи был нереально счастлив, приехав с огромной охапкой роз к роддому забирать жену и новорожденного сына. Ее сына, как выяснилось потом. Не его. Она уходит к другому. К настоящему отцу мальчика. Давно должна была это сделать. Ей очень жаль, нужно было раньше сообщить. Развод оформит позже. Ни на что не претендует.
Мика сказала об этом дома и сразу же пошла собирать вещи, а уже через час какой-то статный брюнет укладывал чемоданы в дорогую машину, помогал сесть ей и нянчил малыша. Все.
Дальше – тишина. Почти утратив ощущение реальности, Тома опустился на скамейку в прихожей и уставился пустым взглядом куда-то в пол. Он сидел так до вечера: тихо и неподвижно. Мысли витали где-то в прошлом и не позволяли до конца поверить в произошедшее предательство.
***
Сегучи познакомился с Микой давно. Она была еще совсем девчонкой, да и сам Тома, хоть и чувствовал себя взрослым, одной ногой все еще не покинул детства. В те времена Сакума Рюичи, Сегучи Тома и Укаи Норико стояли в самом начале своего пути к славе. Уесуги Мика была школьной подругой Норико, часто приезжала погостить в Токио и, конечно же, бывала на репетициях. Красива, умна, обаятельна – ее образ мыслей весьма импонировал молодому Сегучи. Проводить время вместе становилось все интереснее, что послужило крепкой основой для дружбы. Знакомство с семьей подруги стало тем более приятным. Ее братишка хвостиком следовал всюду за Томой, радуясь неожиданному интересу со стороны нового знакомого. Что и говорить, искреннее внимание и восхищение Эйри привлекало Сегучи, обычно замкнутого и не слишком общительного. Неожиданный успех, предложение записываться в Штатах, желание Мики и Эйри поехать с группой – все это произошло как-то внезапно и застало почти врасплох. Тома как лидер группы согласился, Рюичи и Норико не возражали.
Если бы Сегучи знал, если бы он только знал, что из этого всего выйдет, ни за что бы он не взял Эйри с собой, ни за что не женился бы на Мике.
Это случилось гораздо позже. После той злополучной поездки, Сегучи так возненавидел себя, что долгое время боялся заглядывать в зеркало. Странно, его не обвиняли в произошедшем, даже наоборот, старались замять, забыть поскорее. Он был бы рад, но от себя не уйдешь, да и Эйри явно не смог оправиться до конца. День шел за днем, год за годом, стылый ужас во взгляде ребенка постепенно сменялся холодной отчужденностью взрослого мужчины. Так или иначе, то тепло, которое испытывал Сегучи, глядя на него, никуда не исчезло, даже усилилось, смешиваясь с каким-то щемящим беспокойством. Так или иначе, забота об Эйри стала неотъемлемой и едва ли не первостепенной частью жизни Томы.
***
Спустя несколько лет Тома женился на Мике. И вовсе не по какой-то там большой любви, не по каким-то неотложным обстоятельствам, и уж точно не из-за ее младшего брата, как подозревали многие. Мика была его другом, а друзьями Сегучи дорожил. Тем более что найти в этом мире близкого человека не так-то просто. Просто однажды вечером Мика прибежала к Томе заплаканная и, отчаянно всхлипывая, рассказала, что ее парень, тот, кого она любила, женится на другой. Ответ нашелся как-то сам собой.
- Выходи тогда за меня, Мика-сан! – осторожно подмигнул Сегучи.
- А что, вот возьму и выйду, - сквозь слезы улыбнулась Мика.
***
- Что я сделал не так? Был ли я плохим мужем? Знаю, я редко бывал дома, вечно был занят, у меня никогда не хватало толком времени ни на совместные вечера в домашней обстановке, ни на уютные уикэнды, ни на походы в гости. Почему она ушла? Почему обманула? Подарила мне счастье, чтобы отобрать его? Отобрала у меня моего малыша. Зачем? За что? Почему не рассказала все сразу, я бы смог понять, ведь мы же друзья. Были друзья.
Раз за разом Тома перебирал в памяти сцены своей семейной жизни, старался найти, в чем ошибся. Ведь ошибся же в чем-то. Иначе не ушла бы Мика, не предала, не ударила так больно. Он не мог найти ответа.
Сегучи старался сделать все, чтобы его жена была счастлива. Он не любил ее бешеной страстью, но чувствовал уважение и нежность. Поддерживал всегда и во всем, потакал любым капризам, дарил цветы и подарки, никогда не скандалил, не изменял, да и в постели все вроде бы было неплохо.
Ответа Тома так и не нашел. Зато неожиданно, с обидой вдруг понял, что ни разу в своей жизни не влюблялся по-настоящему: чтоб до потери пульса, чтоб дыхание захватывало, чтобы хотелось нести чушь, творить глупости, кричать на весь мир от переполняющих эмоций. Точнее, было одно странное чувство. Ведь если подумать, единственным человеком, живо волнующим душу Томы, был никто иной, как Юки Эйри. Сегучи почти даже не удивился таким своим мыслям, настолько привычными они показались внезапно. Как будто он понял все это очень давно и знал, помнил об этом каждый день, просто не замечал за суетой повседневности.
Глава 3
*** Странный вечер ***
Юки вздрогнул и распахнул глаза, глубоко вдохнул в попытке успокоиться.
- Снова это снится! Черт!
Парень обвел взглядом пустую гостиную, равнодушно ткнул в пульт – отключил торопливо бормочущий телевизор.
- Одиноко… Как же мне одиноко, - проговорил медленно, почти по слогам и досадливо мотнул головой. – Когда же я разучился любить одиночество? Когда все, наконец, оставили меня в покое.
Он снова опустил веки, припоминая детали недавнего сна, погружаясь в ощущения…
- Мне снилось, что Тома пришел… - Эйри чуть улыбнулся: сейчас, в полудреме, мысли текли как-то по-детски. – Пришел и поил меня чаем, ласково смотрел и говорил о чем-то, обнимал меня… А потом… потом я его поцеловал и… проснулся. Зачем я проснулся? Ну почему? Теперь я уже не узнаю, ответил мне Тома или нет. Так тепло и уютно с ним было! Почему это только сон? Когда я совсем проснусь, снова его возненавижу, а во сне я как будто влюблен…
Юки лежал, стараясь не шевелиться, в надежде, что снова уснет и увидит Сегучи, увидит, что же было дальше. Но сон больше не шел. Когда парень, собрался с силами и поднялся на ноги, комнату золотили последние лучики закатного солнца. Нетвердой, шоркающей походкой он прошел на кухню, поставил чайник и заварил чай. Совсем не потому, что хотелось пить. Просто для того, чтобы немного взбодриться и приняться, наконец, за работу, необходимо было вдохнуть душистый, терпкий аромат и еще раз ощутить то уютное чувство, пока оно не ушло совсем.
- Сколько уже мне все это снится? Почти наваждение. В первый раз, я очнулся в ужасе от самого себя, от того, что в мыслях пытался поцеловать Тому. И все равно ведь хотел увидеть этот сон опять. И видел. Но так и не узнал, что там дальше…
- Интересно, а если бы я Тому на самом деле поцеловал? Могу себе представить его потрясение! Развернулся бы и ушел молча? Ударил бы? Мораль бы стал читать душеспасительную?..
Он мотнул головой и, обжигаясь, быстрыми глотками допил чай.
- Что за чушь, в самом деле! Витаю в облаках, как маленький, вместо того, чтобы делом заняться. У них ведь сын родился, а я до сих пор не поздравил…
Юки подобрал с дивана телефонную трубку и почти вслепую набрал номер Сегучи.
- А ведь в который раз уже звоню! Все понимаю, заняты, конечно, но мог бы хоть кто-нибудь подойти… В конце концов, если я не приехал раньше, это ведь еще не означает, что я не рад и не хочу их поздравить! – с раздражением он слушал гудки и пытался запихать на задворки сознания мысль о том, что не очень рад и не хочет на самом-то деле.
***
- Ммм… - распрямился со стоном Сегучи и поморщился.
Все тело затекло от неподвижного сидения на жесткой скамье. В ушах стоял звон, а глаза слепило так, будто бы его весь день держали в душной, темной и глухой комнате, а потом резко включили и свет, и звук сразу. Тома огляделся в нерешительности: пустой холл, несколько оброненных детских вещиц – пустячок, приоткрытая дверь. За окном – поздний вечер.
- Весь день просидел, не заметил. Все думал-думал-думал, до чего додумался!? Да… Так странно. Да кому я нужен, вообще?.. – в недоумении он подошел к телефону и проглядел список непринятых звонков.
- А ведь звонили же. Много… Эйри, Мика, еще раз Эйри, опять Эйри, Мика два раза… да… - он долистал список до конца. С работы тоже звонили. Не только на домашний – на мобильном непринятых вызовов значилось еще больше. Автоответчик включать не хотелось. Не хотелось и все.
- Чего ей нужно? Совесть проснулась? Ну, это навряд ли. Надеется, что я покончил тут с собой и оставил ей все состояние? Напился в стельку? Слезы лью?! Не дождется! Хватит с меня! Или наоборот, ответственности боится? Да ну ее! – неожиданно проснулась злость.
- И Эйри звонил… Давно я его не слышал… Не видел… Хорош я, совсем отгородился. Да и он общения тоже не искал… Хорошо ему без меня? Совсем не знаю. Расстался с Шиндо Шуичи, выпустил новый роман, успешно. Это, пожалуй, единственное, что я слышал в последнее время. Я… обидел его? Или все-таки Эйри рад, что я отстал от него. Если бы только кто знал, чего мне стоили эти месяцы молчания! Сколько же раз я сам себя ловил за руку на попытке позвонить ему, сколько раз сворачивал на полпути к его дому.
Сегучи в нерешительности водил пальцами по кнопкам телефона.
- Перезвонить или не стоит? – в свете сегодняшних раздумий Тома не мог понять себя до конца.
- Зачем он звонил? Из вежливости? Поздравить, наверное? Было бы, с чем поздравлять… - безумно хотелось увидеть его, поговорить, но почему-то было страшно и немного стыдно…
Телефон в руке завибрировал.
- Эйри… - Сегучи вздохнул, собираясь с духом.
- Алло, Эйри-сан? Как дела?
- Поздравляешь? Спасибо, только меня особо не с чем поздравлять.
- Так.
- Ты лучше Мике позвони, она молодец. Я здесь не при чем.
- То и значит. Она, здесь больше не живет. Уехала с каким-то парнем. Ребенок не мой.
- Ну вот так, Эйри-сан… Вот так вот…
- Да ничего, все в порядке, нормально… Не надо так.
- Нет, приезжать не нужно, ничего здесь хорошего нет… Ты лучше Мике позвони, поздравь ее, ты ведь еще не говорил с ней, так?
- Не знаю, может быть. Ну пока, спасибо, что позвонил.
Не дожидаясь ответа, Сегучи повесил трубку. Рассказать о случившемся оказалось не так уж трудно – просто выпалить на одном дыхании, не подбирая слов.
- Первый шаг сделан. Теперь ведь много придется об этом говорить…
- Интересно, почему я сказал, что приезжать не надо? Я ведь так соскучился! Странная реакция… Нет, это было бы нехорошо.
Тома не стал зажигать свет на кухне - распахнул холодильник, накапал себе каких-то капель, отпил немного и, словно поперхнувшись, поставил стакан обратно на стол. Он постоял немного в сумерках на крыльце – в дом заходить не хотелось, вдохнул свежего вечернего воздуха и сел на ступеньках – слушать цикад и вглядываться в редко проезжающие автомобили. Без всякого, впрочем, интереса. В какой-то момент вдруг потянуло набрать номер Эйри, сказать: «Прости. Ты не занят? Можно я приеду?» - но набирать не стал. Просто отключил телефон.
***
В состоянии глубокого оцепенения Юки перебирал в памяти фразы телефонного разговора. Он складывал их так и эдак, но услышанное от того менее невероятным не становилось:
- Тома? Добрый вечер! Звоню поздравить тебя с наследником! Вы молодцы!
- Что значит, не с чем тебя поздравлять?! Как так?
- Но ведь это ты у нас новоиспеченный папаша! Что значит, ты здесь не при чем? Не понимаю!
- Как – уехала? С каким еще парнем?..
- Вот, стерва! Всегда знал, что моя сестра – стерва! Как ты?!
- К тебе приехать, Тома?
- Ты дома будешь?!
Гудки…
Очень хотелось подытожить всю эту историю: «А я тебя, Тома, предупреждал насчет сестренки!» - слишком похоже на злорадство. Глухой голос, отстраненные, немного неестественные интонации – Сегучи был явно не в настроении выслушивать подобные нотации. Да и вообще, нотации – Томе?! Смешно! Вовсе даже не обязательно, что он нуждаетсяся в чьем-то обществе. Но все-таки что-то подсказывало Юки: меньше всего Сегучи сейчас хотел быть один в пустом доме.
- Что он сказал? «Не знаю, может быть»? Только бы он не ушел куда-нибудь на ночь глядя! - писатель захлопнул дверь и бросился вниз по лестнице не в силах ждать даже лифт – на повторные звонки телефон Томы не отзывался.
- Могу представить себе его состояние! Он ведь хотел этого ребенка, уж я-то знаю. Так подставить! Этого я даже от Мики не ожидал!
- Только бы он был дома…
***
Холодало. Темнота сгущалась, зажигались уличные фонари и свет в окнах соседей. Все ярче проступали звезды на небе. Потеряв всякое ощущение реальности, Сегучи все так же сидел на крыльце и бездумно смотрел на проносящиеся мимо автомобили. Он едва поднял голову, когда большой черный «Мерседес» притормозил у ворот. Тома почти успел опустить ее обратно, но вдруг мелькнула удивленная мысль: «Машина Эйри?!»
Скрипнула калитка, по гравию дорожки прошуршали торопливые шаги, высокая темная фигура скользнула на ступени и опустилась рядом с Сегучи. Мелькнул огонек зажигалки, в воздухе заструилась тонкая струйка дыма.
- Почему ты сидишь в темноте? Холодно здесь, – помолчав пару минут, отрывисто проговорил Юки.
Ответом была тишина. Президент лишь слегка поежился и качнул головой. Слова никак не слетали с языка.
- Тома? Пойдем в дом? – Эйри, успокоенному было тем, что застал Сегучи дома, снова стало не по себе. - Ну что ты молчишь?
Всегда мягкий и внимательный Тома, казалось, никогда не повышал голоса. Хмурое молчание с его стороны тоже было большой редкостью и прямо указывало на крайне плохое настроение и крупные неприятности. Впрочем, удивляться было нечему.
Несмотря на свое напускное равнодушие, Эйри понимал, что не умеет утешать. В последние годы окружающие только тем и занимались, что умасливали его на все лады. Он же сам сопротивлялся все ожесточеннее и никогда не пытался вникнуть, каково же это – проявлять сочувствие.
Эйри положил руку на плечи Томы, легонько его встряхнул и заговорил чуть громче:
- Вот теперь ты точно не будешь спрашивать, почему я недолюбливаю сестру. Хотя такого от нее даже я не ожидал, если честно. Впрочем, о Мике поговорим потом. Хочешь, пойдем сейчас в бар и напьемся? – он усмехнулся и стряхнул пепел с сигареты. – Или пойдем к тебе и напьемся – это проще всего. Впрочем, ко мне тоже можно, но ехать далековато.
- Не надо в бар, там сейчас народу полно, не хочу никого видеть, - заговорил, наконец, Сегучи. - Домой я хочу еще меньше, в это логово несбывшихся надежд. Зачем я только покупал этот особняк?! Столько денег выложил за участок и отделку! Теперь придется жить одному среди всех этих комнат, - это не была жалоба – только констатация факта.
Украдкой вглядываясь сквозь темноту в профиль Эйри, Тома все больше понимал, как глупо вел себя в последние месяцы. Пытался порвать отношения с единственным человеком, который был нужен ему, как воздух, которому хоть сколько-то был нужен он сам. Сегучи чувствовал, что едва ли достоин глядеть ему в глаза после этого.
- Ко мне ты, конечно, тоже не хочешь…
- Хочу… Если только не помешаю, - неожиданно-честно ответил Тома. – Эйри-сан, я такой дурак! Прости меня.
- За что, Тома?!
- Да так…
Огонек сигареты уже почти добрался до фильтра и начинал жечь пальцы, но писатель медлил, пытаясь подольше удержать в своих руках тепло Томы.
- Пойдем! – промолвил он, наконец, и распрямился. - Если не передумал, - остаток сигареты щелчком отлетел в траву.
- Не передумал, - вслед за ним поднялся и Сегучи. – И не надо бросать окурки на газон, - продолжил он, закрывая за собой дверь.
Юки промолчал. Вернее, возразил, конечно, но мысленно и без привычного раздражения:
- Принялся за мое воспитание с новыми силами, Тома? Если проснулся твой знаменитый педантизм, волноваться не о чем.
Неожиданно писатель улыбнулся. Довольный, впрочем, что никто этого не увидел.
Сегучи тоже не смог сдержать улыбку, следуя за Юки по направлению к машине.
***
С кухни доносилось мирное позвякивание тарелок и чашек, слышался шум закипающей воды.
- Тома! Может, все-таки выпьешь?
- Спасибо, нет. Чай согревает ничуть не хуже алкоголя, а успокаивает даже лучше. Тебе точно не нужно помочь?
- Точно! Отдыхай!
Укутанный в мягкий шерстяной плед, Сегучи сидел на диване в гостиной своего шурина. Сегодня он чувствовал себя гостем в квартире, где некогда любил хозяйничать сам, и просто наслаждался необычным уютом этой просторной гостиной, а еще больше – возможностью снова быть здесь, рядом с ее хозяином.
- А вот я, пожалуй, выберу виски! – писатель поставил чайный поднос и бокалы на столик, погасил лампу в кухне и, не включая света в гостиной, опустился на диван рядом с Томой.
- Давай посидим в темноте, ты не против? Люблю ночное освещение с улицы, - разноцветные фонари отбрасывали причудливые отблески на легкие занавески, стены и потолок, наполняли комнату атмосферой таинственности.
- Не против, конечно! Так даже интереснее, - Сегучи обхватил свою кружку обеими ладонями и отхлебнул немного, Эйри наполнил бокал и тоже отпил.
- Так и не согрелся?
- Уже почти… - глаза привыкли к темноте, и Юки отчетливо различил легкую полуулыбку Томы. – Вот так еще лучше, - Сегучи поставил чашку и вскарабкался на диван с ногами, придвигаясь ближе к Юки. Он расслабился и закрыл глаза, погружаясь водоворот мыслей:
- Как хорошо! Удивительно, Эйри сейчас такой… милый? Совсем не холодный, не колючий… Интересно, каково это – жить с ним? Девицы вылетали отсюда со скандалами, Шиндо Шуичи, кажется, выплакал все слёзы, но задержался здесь дольше других… Каково это, вообще, - жить с мужчиной?.. Во всех смыслах…
Не скрывая любопытства, Юки присматривался к притихшему у него под боком Томе.
- И это – наш великий и ужасный Сегучи! Такой уютный, мягкий… Похоже, немногие видят его таким беззащитным, - Эйри сам удивился своей неожиданно точной формулировке. – Таким беззащитным и усталым.
Возвращение Томы, чай, посиделки на диване – все это живо напомнило тот навязчивый сон. Пусть Сегучи не обнимал его и не поил чаем, даже сам не пил - сидел неподвижно и безмолвно, - все равно, давнишнее желание – притянуть его к себе и поцеловать всколыхнулось с новой силой.
Понимая, что еще минута, и всякая решимость растает без следа, Юки склонился к лицу Томы и легонько коснулся губами его губ. Сегучи вздрогнул и распахнул глаза – пугающе-темные в темноте. Два взгляда пересеклись, впились друг в друга: один – смятенный, чуть испуганный, другой – неверящий, вопросительный.
- Если он оттолкнет меня, я никогда не узнаю… - Эйри зажмурился и быстрым движением приник к губам Томы.
Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. Несколько секунд в тишине звучали лишь два перемешавшихся дыхания.
- Сейчас он влепит мне пощечину. И правильно сделает, - вдруг понял Юки.
- Что ты делаешь? – в горле Сегучи мгновенно пересохло.
- Я давно хотел сделать это. Прости… Я дурак, да? – Юки несколько раз нервно пропустил пряди своей длиной челки сквозь пальцы и замер, наблюдая за Сегучи исподлобья.
Тома лихорадочно соображал, что же ему делать теперь, что сказать, как отреагировать. Чувствуя себя отличником, внезапно застигнутым у доски с невыученным уроком, он смог лишь смущенно возразить:
- Нет, не дурак… Эйри, ты пошутил?
- Нет, блин, не пошутил! – с неожиданной злостью писатель вскочил с дивана, резкими шагами пересек комнату и остановился лицом к широкой балконной двери. – Ладно, Сегучи, не переживай, не стану я к тебе приставать!
Зубами он выудил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой.
- Руки трясутся… - думал Юки, разглядывая подрагивающий в темноте огонек. Затянуться он так и не успел: к спине прижалось что-то теплое, тонкие ладони скользнули по груди и сцепились в замок на животе.
- Сегучи?
Тома промолчал. Он и сам до конца не понимал, что делает и почему.
- Тома! – Юки обернулся и склонился ниже, пытаясь уловить хоть что-то в чертах его лица. Повинуясь внезапному порыву, Сегучи одним движением притянул к себе писателя и поцеловал долгим, настойчивым, кружащим голову поцелуем.
Глава 4 – Утро трудного дня
Пять пятьдесят семь утра. Сегучи открыл глаза за три минуты до звонка будильника и привычным движением отключил его. Он снова закрыл глаза и снова открыл, недоумевая, почему не хочется спать – вчерашний день был более чем напряженным. Да и возвращение домой не принесло долгожданного покоя. Почти полгода назад жизнь Томы сделала крутой поворот и не то, чтобы взяла совсем другое направление, но градус, определенно, поменяла. Тот давний вечер помнился теперь довольно смутно, но это было не так уж важно, потому что ни тогда, ни сейчас президент не мог объяснить себе, какая неведомая сила толкнула его в объятья собственного шурина, сломила всякое сопротивление разума на пути к постели, заставила приходить снова и снова, чтобы все повторилось еще и еще. Сегучи остался рядом, когда Юки ненароком бросил: «Останься!». А на равнодушное: «Может, переедешь ко мне, наконец?» - он так же равнодушно ответил: «Подумаю», - и был счастлив в тот день, как мальчишка. Первые месяцы совместной жизни радовали. Пусть не абсолютно, ведь был и развод, и раздел имущества, и шумный скандал, когда выяснилось, где и с кем теперь живет знаменитый Сегучи Тома, да и характер Юки по-прежнему оставлял желать лучшего. И все же Сегучи был счастлив, полон решимости перебороть любые обстоятельства. Шумиха со временем стихла, жизнь приобрела более четкие очертания, и казалось бы, начала налаживаться, но странно, Тома сам не хотел признавать, что ощущение счастья, захлестнувшее было с головой, начало незаметно таять… Не меняя привычного распорядка дня, президент продолжал работать с раннего утра до позднего вечера: кастинги, переговоры, концерты, репетиции, турне, работа над новыми композициями. Как это ни банально, возвращаясь домой бесконечно усталым, он ждал со стороны партнера хоть толику тепла, понимания и покоя. Но не находил. Совместная жизнь двигалась по траектории синусоиды, совершая все учащающиеся скачки от бездны разочарований к ярким вспышкам эйфории. С каждым днем Сегучи все больше чувствовал, что его привязанность крепнет и делает его все уязвимее для тысячи колючих мелочей. Раздраженные взгляды, грубые слова или, наоборот, хмурое молчание Юки – все это лезвием скользило по и без того истерзанным нервам, рождая сперва недоумение и желание закрыться, спрятать чувства, а позднее – потребность противостоять. Наделенный от природы твердым характером и неслабой интуицией, Тома играючи управлял могущественной компанией, с расчетливостью шахматиста разыгрывал блестящие комбинации в обстоятельствах, которые другие посчитали бы крахом. Теперь он зашел в тупик и чувствовал себя скованным. Сталкиваться лоб в лоб со своеволием, равнодушием, холодностью Юки Томе случалось далеко не впервые. Будь на месте Эйри кто-то другой, Сегучи с легкостью бы загнал его в угол. Более того, он бы непременно это сделал. С кем угодно, кроме близкого человека. Сознательно пойдя в свое время на поводу у жены, Тома подставил спину под удар, получил его и меньше всего хотел пережить это снова. Таким образом, Сегучи не мог позволить себе сдаться на волю обстоятельств, равно как и взять ситуацию в свои руки.
А Юки… Сегучи окинул взглядом долговязую фигуру под одеялом, светлые волосы, разметавшиеся по подушке, ясные, спокойные черты лица.
- Сейчас ты спишь, мой милый, мой маленький, мой хороший. Вчера ты был таким ласковым! Как же редко это случается теперь. Все реже и реже… Как же я люблю тебя и как я боюсь сказать об этом тебе.
Переполненный своим пронзительно-нежным чувством, Тома склонился над Юки, легонько, чтобы не разбудить, погладил по голове и поцеловал. Потом все так же легко и бесшумно он поднялся с кровати, вынул одежду из шкафа и выскользнул из комнаты, чтобы принять теплый душ, в мягком махровом халатике полениться пару минут на диване, приготовить завтрак на двоих: одну порцию быстро проглотить, запивая горячим крепким чаем, другую – спрятать в холодильник до пробуждения Юки. Он черкнул короткую записку, облачился в безупречный костюм и все так же тихо прикрыл за собой дверь квартиры.
Поздняя осень. Резкий холодный ветер гонит по улице клубы пыли, в небе ворочаются тяжелые, свинцовые тучи. В свете утренних фонарей дома, асфальт, деревья – все обретает причудливые, неуютные оттенки. Сегучи поежился – плащ был накинут явно не по сезону, но возвращаться, чтобы переодеться времени уже не было. Он торопливо зашагал по тротуару к выходу из жилого квартала. Там, за углом его уже должен дожидаться служебный автомобиль. Двигаясь по безлюдной улице, Тома то и дело невольно озирался: был выходной день, и ранним утром мало в каких окнах горел свет. Прохожих и машин не было видно. Сегучи, однако, не оставляло ощущение постороннего взгляда. Чужого, недружелюбного. Впрочем, это чувство не покидало Тому уже почти неделю. В толпе ли, на пустынной улице, утром ли, вечером или днем он вдруг оборачивался резко и… не видел ничего подозрительного. Однако интуиции своей президент доверял. Что-то было определенно не так. Однажды он даже решился рассказать о происходящем Эйри, но тот лишь оборвал Тому:
- Налицо мания величия плюс мания преследования, Тома! Это тебе не шуточки! Это паранойя! Если на самом деле боишься, найми охрану и не ходи один по темным переулкам! – Юки рассмеялся. Небрежные слова укололи, но Сегучи улыбнулся тоже. И не успокоился.
Привычным движением распахнув дверцу автомобиля, он еще раз украдкой бросил взгляд за угол. Темный силуэт суетливо мелькнул чуть поодаль, в неверном утреннем свете, и скрылся.
***
Он долго не хотел осознавать того, что проснулся – было слишком хорошо нежиться под теплым одеялом и бредить отрывками чудных снов.
- Голова болит!.. – понял Юки когда все-таки решился встать. Сонная улыбка стремительно сползла с лица, уступая место привычному угрюмому выражению.
Он нехотя обошел комнату, накинул покрывало на скомканную постель.
- Как обычно. Это становится нормой. Я просыпаюсь – его уже нет. Ко времени, когда нормальные люди ложатся спать, его ЕЩЕ нет. Даже выходной не может провести дома! Все, что мне остается от его присутствия в моей жизни – это завтраки в холодильнике да телефонные звонки! – Эйри хмуро сунул тарелку с едой в микроволновку.
Сегучи возвращался поздними вечерами. Заметно усталый, хоть и деланно бодрый, какой-то слишком приветливый, слишком улыбчивый, слишком веселый. Настолько слишком, что неестественность резала глаз. Раньше, еще до того, как Юки и Тома сблизились, этого не было. Сегучи был не такой. Более искренний и открытый, более живой. Эйри иногда хотелось спросить, что происходит, но слова беспокойства с языка не слетали. Юки не умел задавать вопросы, заботиться. Так ему казалось. Взамен наружу рвалось раздражение одиночества и непонимания. Пожалуй, это могло вести к ссорам, но дипломатичный Тома сглаживал и отмалчивался, уходил еще глубже в работу, а Эйри вдруг чувствовал свою вину и тоже затихал.
Безо всякого удовольствия он прожевал завтрак, выпил чашку кофе и вяло закурил. Даже сигарета не принесла ожидаемого спокойствия. Какая-то смутная тревога не давала расслабиться, закручивала мысли вокруг одного-единственного человека, которого так не хватало сейчас. Юки выкурил всю пачку и, не спуская взгляда с переполненной пепельницы, посидел еще минут двадцать.
- Тома-Тома, куда ты все время бежишь? Что с тобой происходит? Ты никогда не рассказывал мне о своих проблемах. Почему меня это теперь волнует? А я, кажется, не умею слушать…
Юки припомнил, как на днях Тома пытался рассказать ему о каких-то своих неприятностях.
- Черт, я ведь отмахнулся от него, как от назойливой мухи, а он словно бы и внимания не обратил. Только снова улыбнулся в этой своей странной манере. Я бы, наверное, обиделся. Впрочем… - писатель пристыжено вспомнил, что не было еще случая, чтобы Тома не выслушал его. Любая мелочь воспринималась им в высшей степени внимательно и обсуждалась со всей серьезностью.
- Чертов мой эгоизм! Привык, что вокруг меня все прыгают, до добра это не доводило еще никогда! Вечно я только о себе да о своих проблемах!.. – Юки не на шутку рассердился на себя. – Вот! И сейчас я сижу без дела вместо того, чтобы заняться работой или хотя бы по дому Сегучи помочь, сижу и самоанализом занимаюсь. Он ведь опять явится поздно вечером и схватится за уборку и приготовление ужина! Тома мне разве что ложку в руки не вкладывает! Чертов образ жизни! Нам ведь даже домработницу не нанять – все сплетни соберет! Черт, я слишком часто ругаюсь! – Эйри со вздохом поднялся с дивана, собрал посуду и поплелся с подносом к раковине.
Глава 5 – Вечер того же дня
- Ммм!.. Неужели нельзя потише! – Эйри метнул раздраженный взгляд куда-то в потолок. За последние полчаса он успел возмутиться бессчетное количество раз и понимал, что возмущаться остается теперь целый вечер. – Элитный дом, называется! Стены картонные!
Субботний вечер. Ничего поделать было нельзя. Соседи уже приступили к просмотру вечерних телепрограмм, и выклики из всевозможных шоу обещали не смолкать до ночи. Юки не любил телевидение. Тем более всю эту глупую, лживую болтовню. Никогда не любил: ни в детстве, ни в более зрелом возрасте, когда в его квартире начали мелькать всевозможные подруги и друзья. Он вспомнил взбалмошного Шуичи: грохот компьютерных игр, громогласное пение, стопки кассет Nittle Grasper по всей гостиной. Изредка Юки даже соглашался на просмотр клипа или концерта – время от времени в кадре мелькала фигурка Томы: неизменно изящная и уверенная поза, сосредоточенное выражение лица. Фанат
Писатель вздохнул и прислушался: в квартире ни шороха – слишком безжизненно. Если бы сейчас на диване в гостиной сидел Тома (пускай даже у телевизора), Юки, пожалуй, подошел бы с недовольным видом и сел бы рядом, смотрел вместе с ним любую чепуху, отпускал едкие комментарии и… наслаждался вечером. Но Томы не было. Сегодня он даже не позвонил ни разу. Эйри сам с трудом понимал, почему, но он редко, почти никогда не звонил Томе первым. Отчасти было приятно знать, что Сегучи сам позвонит, иногда хотелось удостовериться, что тот никуда не денется и в любом случае позвонит, а иногда было немного не по себе: вдруг Тома окажется слишком занят для него, Эйри.
Тем не менее писатель протянул руку за мобильным и нажал кнопку вызова. Он напряженно вслушивался в длинные гудки почти минуту, ровно до тех пор, пока оператор не сбросил звонок. Юки устало отложил телефон и выключил ноутбук, выглянул сквозь решетку жалюзи на улицу. Небо за окном хмурилось тучи клубились совсем низко над землей, грозя рассыпаться над городом то ли ледяным дождем, то ли крупным мокрым снегом.
- Темнеет, - отстраненно подумал он. – Тома скоро уже придет. Опять сердиться будет, что я не обедал.
Холодильник на кухне стараниями Сегучи был далеко не пуст, а Эйри, если брался за приготовление еды, то подходил к этому процессу весьма и весьма серьезно. Так идея перекусить постепенно переросла в идею романтического ужина при свечах.
Вскоре с довольной улыбкой Эйри уже застилал белой скатертью столик в гостиной, расставлял посуду и свечи, выбирал бутылку коллекционного вина. На кухне в большой сковороде под чугунной крышкой томилось поджаристое мясо и золотистый рис, тарелки были наполнены ароматным салатом, а в холодильнике выстроились вазочки со сливочным мороженым и тертым шоколадом. Не хватало лишь Томы.
Не утерпев, Эйри снова набрал номер, и снова никто не снял трубку. Он позвонил еще несколько раз подряд, но ответа не последовало. Когда из телефона, наконец, полилась мелодия Сегучи, Юки был уже порядком встревожен.
- Тома? Ты где? Ты не позвонил сегодня и трубку не берешь.
- Работаешь? Значит, все в порядке?
- Что значит, Рюичи хочет репетировать?! Имеешь ты право отдохнуть в свой выходной?
- Да? Не уверен. Когда ты закончишь?
- Через час? Встретить тебя? Ладно. Приезжай. Я жду.
Трудно сказать, был ли Юки больше огорчен или раздражен, но он решил проявить терпение и отправился к себе в кабинет, чтобы скоротать за работой время ожидания и заглушить голод. Прошел обещанный час, второй, пошел третий. Эйри еще раз позвонил Сегучи и снова не дождался ответа. Утомленное ожиданием воображение настойчиво рисовало пугающие картины: с Сегучи произошел несчастный случай, или Тома обиделся на какую-то мелочь и не хочет больше видеть Эйри, а может, Тома сейчас проводит время с кем-то другим…
В какой-то момент Эйри вдруг ощутил, что не может, да и не хочет ждать больше, что еще чуть-чуть, и он начнет вслушиваться в шаги на лестнице, если уже не начал. Настрой на романтический ужин испарился, словно его и не бывало. Юки налил себе виски и вытащил из сковороды ломоть мяса. Через полчаса бутылка опустела. Мясо так и осталось лежать на тарелке – писатель не смог проглотить ни кусочка.
Глава 6 – Все тот же день, но с другой стороны
Было так легко подсмеиваться про себя над взбалмошным мальчишкой Шиндо Шуичи, едва заслышав про его очередной творческий кризис. На заре карьеры молодого вокалиста такие казусы случались настолько часто, что президента не оставляло ощущение, будто бы тот вообще никогда из кризиса и не выходил. Однако с тех пор, как Юки в очередной (и последний) раз выставил парня за дверь, Тома перестал вдруг слышать нескончаемые вздохи Сакано и возмущения Кея. Говорили, будто бы Шиндо впал в глубокую депрессию, итогом которой стал новый великолепный альбом Bad Luck. Песни радовали мелодичностью, богатством аранжировок и… тончайшей любовной лирикой, составляя угрожающую конкуренцию творениям Nittle Grasper. С тех пор, как Шуичи расстался с Юки, успехи его группы круто пошли в гору. А вот Сегучи чувствовал, что дела его идут неважно. Как раз со времен сближения с Эйри.
- Кто бы мог подумать! Я, кажется, начинаю понимать Шиндо! Тесное общение с Эйри выматывает настолько, что на творчество не остается никаких душевных сил. Слава Богу, я не певец, не автор песен, а в плане музыки мне помогает Норико, – невесело рассмеялся Сегучи Тома и захлопнул дверцу машины.
В ранний утренний час площадка перед зданием была почти пуста, лишь чуть поодаль, в самом уголке был припаркован незнакомый автомобиль. Сегучи нахмурился и метнул недовольный взгляд на пост охраны:
- Спят они, что ли?
Но тут от машины отделилась мужская фигура – слишком знакомая, но все-таки трудноразличимая в полумраке.
- Совсем перестал без очков людей узнавать, - хмуро констатировал Сегучи и улыбнулся приветливей, разглядев в приближающемся силуэте Сакано.
- Доброе утро, Сегучи-сан! – поприветствовал он босса.
- Доброе утро, Сакано-сан! Вы так рано на работе в выходной! Спасибо, что относитесь к делам так ответственно, и все-таки вам бы стоило немного передохнуть! – снова улыбнулся Тома, и Сакано неуверенно улыбнулся в ответ.
Многое изменилось в жизни Сегучи за последние полгода, а больше всего – его отношения с окружающими. Редко, кто не разглядывал Тому исподтишка: то ли с любопытством, то ли с неприязнью, то ли со скрытой насмешкой. Даже члены группы – и те вели себя несколько иначе. И если Норико позволяла себе лишь следить за Сегучи своими внимательными, спокойными глазами, то несдержанный, избалованный Рюичи не стеснял себя, порой, ни во взглядах, ни в высказываниях. Тем более, что сам президент чувствовал: его игра в последнее время никуда не годится, а неожиданный роман хоть и сделал непревзойденную рекламу коллективу, отбросил неприятную тень как на творчество, так и на отношение к группе в целом. То же касалось и связей с деловыми партнерами. Тома был честен с собой, и привести в свое оправдание ему было нечего. Сложные ситуации возникали перед ним не впервые, Сегучи умел нести свое имя с достоинством, но… не имел права показать, насколько ему порой приходилось тяжело.
Из всех людей, которые действительно остались верны президенту, первым был именно Сакано с его неизменно восхищенным взглядом и всегдашней готовностью помочь в любом деле. Неудивительно, что Тома был от всей души рад видеть своего помощника и соперника этим ранним утром.
- Вы купили машину?
- Да, Сегучи-сан, я подумал, это может быть полезным, и выкроил для время в рабочем графике. Но теперь приходится приходить по утрам раньше! – радостно отрапортовал Сакано.
- Поздравляю Вас! Что за автомобиль Вы выбрали? Я не разглядел.
- Ауди, Сегучи-сан, я решил последовать Вашему примеру. Не зря же Вы всегда покупаете именно эту марку.
- Действительно, Ауди – моя слабость. Можно, я как-нибудь поподробнее познакомлюсь с Вашей красавице? Сейчас я, к сожалению, уже не успеваю…
- Может быть… - Сакано запнулся. – Может быть тогда после работы? Сегодня.
- Давайте, - просиял Сегучи на предложение Сакано. Он действительно обрадовался возможности посмотреть последнюю модель своего любимого автомобиля, к тому же, искренне хотелось сделать помощнику приятно.
- Договорились, Сегучи-сан! Я буду Вас ждать!
- Спасибо! Доброго дня, Сакано-сан! Успешной работы! – они разошлись по своим кабинетам в приподнятом настроении.
На этом, пожалуй, и был исчерпан лимит приятных событий на день. Большая часть отчетных документов, оказавшихся сегодня на столе Сегучи, таила в себе массу грубейших ошибок, композиции на пробных дисках приоритетных коллективов звучали сыро и невыразительно, в то время как сроки по контрактам начинали поджимать. Переговоры с крупной иностранной радиостанцией также можно было назвать неудавшимися – единственное, в чем стороны достигли компромисса, так это в решении отложить обсуждение вопроса до следующего месяца. Вторая половина дня была отведена под личные репетиции Сегучи в составе Nittle Grasper. По обыкновению Тома открыл репетиционную на полчаса раньше назначенного времени, чтобы немного размяться, настроиться и передохнуть. Устроившись на высоком табурете перед синтезаторами он развернул партитуры, честно пытался вникнуть в последние заметки Норико минут десять, и наконец, удостоверившись в бесполезности сего занятия, задремал.
- Тооомааа! – от неожиданного вопля Сегучи резко вздрогнул и покачнулся на стуле, теряя равновесие. – Кумагору уже здесь! – дурашливо проорал Рюичи, и Тома одним махом сверзился со своего пьедестала, сшибив синтезаторную установку.
- Рюичи… - хрипло выдохнул клавишник и, вмиг забыв про ушибленные локти, прямо как был, на четвереньках, метнулся к поверженной аппаратуре. – Разве можно так кричать? – мягко подытожил Тома.
- Но Тооомаааа, - обиженно протянул солист. – Я был так рад тебя видеть, зачем ты так с Кумагору?
- Репетиция откладывается, - обреченно вздохнул Сегучи и отправился оформлять заявку в отдел снабжения.
Nittle Grasper принялись за работу с опозданием почти на час. Невозможно усталый и выбитый из колеи, Сегучи чувствовал, что играет из рук вон плохо. Раз за разом он сбивался с ритма, спотыкался, вступал со своей партией не вовремя или просто вдруг отключался. Рюичи был вне себя. Он совершенно уже успел забыть, кто, по сути, виноват в сегодняшней задержке, и совершенно не желал понимать, что кто-то, кроме него, мог устать, быть не в настроении, что иметь свои планы на вечер. Солист требовал продолжения репетиции.
- Тооомааа! Ты все время все портииишь! Играй как следует! – капризно возмущался Рюичи. – Ты же сам говорил, у нас концертный тур на носу, ничего не готово!
- Да, Рю-тян, - как можно приветливее старался отвечать Сегучи. Украдкой позглядывая на часы, он понимал, что обещанный Юки час уже давно истек. Атмосфера в коллективе накалилась до предела, о перерыве не могло быть и речи. Чтобы не спровоцировать скандал, Тома молчал и лишь тревожно вздрагивал, вновь попадал мимо клавиш, снова и снова ощущая вибрацию мобильного в кармане.
Когда, наконец, репетиция была завершена, президент вылетел из душной комнаты, едва попрощавшись. Он вихрем пронесся по пустынным коридорам, натягивая на ходу плащ.
- Нужно вызвать такси и срочно позвонить Эйри! – беспокоить шофера в столь поздний час было совестно. - Если я не могу быть дома сейчас, не стоит лишать этой возможности кого-то еще. Вечер в кругу семьи – этого не заменят никакие деньги.
Он в спешке выхватил из кармана телефон, набрал было нужный номер и… недоуменный взгляд его уставился в потухший экранчик.
- Вот ведь! - он выругался про себя совершенно нецензурно и свернул к посту дежурного на выходе.
- Сегучи-сан! – неожиданно окликнули его со скамейки.
- Сакано-сан? Вы еще здесь? – сказать по-честному, Тома уже успел подзабыть за всеми своими заботами об утреннем обещании.
- Мы же договаривались, что я подожду Вас после работы, верно? Понимаю, сейчас уже поздно, но… может быть Вы не будете брать машину, я довезу Вас на своей?
- С удовольствием! – на излишние колебания времени уже не оставалось, нужно было попасть домой как можно скорее. – Сакано-сан, мне, действительно, очень неудобно, что так задержал Вас…
- Пустяки! Куда мне спешить?..
Быстрым шагом они направились к машине.
- А действительно, у Сакано ведь совсем никого нет… - вспомнил Сегучи с сожалением. – Если бы у меня не было Эйри, торопился бы я куда-то сейчас?..
С удовольствием расслабившись в кресле, Тома блаженно вдохнул ароматный теплый воздух – пахло свежими гамбургерами – излюбленным лакомством президента.
- Ммм… какой запах… обожаю… - изголодавшийся за день организм требовал ужина.
- Сегучи-сан, я, пока ждал Вас, заказал гамбургеры и колу. На Вас тоже взял. Угощайтесь! - Сакано протянул пухлый, хрустящий пакет в руки Сегучи.
Красивый новенький автомобиль аккуратно двигался по пустынным улицам ночного Токио. Двое в салоне – пассажир и водитель ехали молча, но тишина между ними не была напряженной. Скорее, умиротворенной и чуточку сонной. Кто-то мог бы удивиться, узнав, что Сакано может говорить не только о работе. Удивиться мог бы кто угодно, только не Сегучи. Тома знал, стоит только слегка подтолкнуть помощника в сторону нормального человеческого общения, и… он проявит себя как незаурядный, интересный собеседник. Сегодня разговор не продлился долго - президент слишком устал. Сегучи, мог бы задремать, но волнение быстрыми, едва ощутимыми толчками пульсировало в солнечном сплетении:
- Скоро. Скоро я буду дома. Эйри ждал меня. Я не пришел, опоздал. Он снова провел день в одиночестве… Я тому виной. – Сегучи вздохнул. – Так хочется увидеть его, но… лучше будет, чтобы он спал…
Больше всего на свете Сегучи беспокоился о том, чтобы его Эйри было хорошо. По возможности, во всем и всегда. Чтобы он был здоров, сыт, доволен. Поэтому, взглянув непроизвольно на четкий профиль умного, интеллигентного Сакано, президент загнал куда подальше мысль о том, что было бы невообразимо приятно увидеть сейчас на его месте Эйри.
- Главное, чтобы не ждал меня, не беспокоился… - Тома мечтательно улыбнулся и представил, как тихонько проскользнет в спальню и осторожно, чтобы не нашуметь, юркнет под одеяло рядом с любимым.
Сегучи коротко поблагодарил Сакано и наскоро попрощался. Не в силах дожидаться лифта, он взлетел до нужного этажа почти бегом, едва перевел дыхание перед дверью и осторожно повернул ключ в замке.
Глава 7 – Пока без названия (о неприятностях)
Стрелка часов плавно подбиралась к двенадцати, когда в прихожей, наконец, звякнул домофон. Писатель вывалился из мутного забытья совершенно пьяный и до крайности злой. Он сел и прислушался: перестук шагов за дверью, поворот ключа в замочной скважине, тихий шорох в прихожей, по коридору и… Сегучи, неуверенно остановился на пороге гостиной.
- Эйри, ты не спишь? – неуверенно спросил он после секундного молчания. В комнате стоял стойкий запах алкоголя.
Юки не ответил.
- Эйри… Рюичи очень хотел отрепетировать до конца последнюю композицию, мне пришлось задержаться. Я не мог взять трубку. А потом на телефоне пропала зарядка. Ты… сердишься?..
- Эйри!..
- Я Эйри! – резко выдохнул Юки. – Плевать я хотел, где тебя носит!
- Что ты говоришь?! – Сегучи сел на краешек дивана рядом с Юки. – Не надо так…
В темноте комнаты он, наконец, различил пустую бутылку из под виски и стакан, изломанные свечи на столе, разбитые столовые приборы. Окурками было усыпано буквально все.
- Эйри, ты пил? Пойдем спать, поздно уже. А утром поговорим, - Тома поднялся было и протянул писателю руку. – Пойдем!
- Значит так вот! – резким рывком Юки дернул Сегучи обратно на диван.
- Что ты делаешь?! – срывающимся голосом.
- Спать ты, значит, собрался?! – с сарказмом продолжил писатель, не обращая внимания на шокированный тон Сегучи. – А как же ужин, Тома? Как насчет романтического ужина, который я готовил для тебя, и не менее романтической ночи любви, которую ты мне подаришь в ответ?!
- Я не голоден! Сакано…
- Ах, Сакано! Да, на Сакано у тебя всегда есть время! С чего бы этот молодчик вечно за тобой увивается?! А?
- Что ты несешь? Он просто подчиненный…
- А, ты снова об этом!.. Ничего, сейчас я заставлю тебя забыть и о Сакано, и о работе. Будешь помнить только обо мне.
Жестким движением Юки толкнул Тому назад, прижал к спинке дивана и грубым, злым поцелуем запрокинул его голову. Слишком увлеченный, слишком яростный, писатель не заметил, как вина и испуг, плескавшиеся в глазах Сегучи, сменились внезапно холодным гневом. С неожиданной силой тонкая ладонь президента вывернулась из захвата, острые зубы беспощадно скользнули по губам писателя, резкий удар в солнечное сплетение отбросил его прочь. Никто и никогда не смел касаться Сегучи так! Поэтому никто никогда не догадывался, какая сила и ловкость скрыта в его таком хрупком с виду теле.
- Ты пожалеешь об этом, - презрительно выплюнул Тома и уверенно зашагал вон из квартиры. Эйри лишь приподнялся, переводя дыхание, и ошалело проводил Сегучи взглядом. Кровь темной струйкой стекала по его подбородку.
Тома выскочил из подъезда и резко повернул в сторону главной улицы. Он шел почти бегом, и его колотила крупная дрожь. Сегучи не сразу обратил внимание на торопливые шаги за своей спиной, а заслышав, не стал оборачиваться - лишь прибавил ходу.
- Стой Сегучи! Без глупостей! - окликнул чужой голос.
Президент остановился и медленно обернулся.
- Без глупостей, я сказал! - лба Томы медленно коснулось ледяное дуло пистолета.
Глава 8 –
Юки не смел подняться и догнать Тому, не смел пошевелиться, не смел поднять пристыженного взгляда. Он остался недвижим – лишь вздрогнул от резкого хлопка двери, который, казалось, долго еще звенел в тишине. Перед глазами застыло выражение лица Томы – такого Сегучи писатель не видел никогда. Юки вспомнил вдруг, как его боятся подчиненные. Эйри любил посмеиваться про себя, наблюдая за работниками NG в момент появления президента: все как один становились несколько нервными и суетливыми. В присутствии Томы, который никогда даже голоса не повышал! Теперь Юки понял все.
Повинуясь какому-то своему внутреннему порыву, писатель подобрал со столика бутылку и со всего маху запустил ею об стену. На мгновение в воздухе рассыпались мириады осколков и усыпали диван, паркет, самого Юки. Тот лишь вяло опустил руку – сил на истерику не осталось. Только пустота. В нетрезвом мозгу сменялись расплывчатые тревожные образы – один причудливее другого. Сам того не замечая, Юки провалился в забытье, а потом, ближе к утру, в глубокий тревожный сон.
Красотища!!! Просто нет словъ))) *Протягиваю розочку*
Как быстро.. уже и фики и стихи 
